Сейчас насчитывается примерно 7 тысяч живых языков, но ничтожная часть из них — языки-гиганты, на которых говорят 80–90% населения Земли; более 90% говорит на одном из 25 крупнейших. Считается, что ежегодно исчезает около 10 языков, а новые почти не возникают, потому что мир стал маленьким.

Для лингвистики это катастрофа: исчезает объект изучения, и теории становятся беднее. Кроме того, язык напрямую связан с культурой, и некоторые вещи можно выразить только на данном языке. Исчезновение языка трагичнее исчезновения видов, потому что это потеря не биосферы, а ноосферы.

Среди известных науке языков не найдено родственных им. Либо народ не дробился, как греки, у которых есть дальние, но нет ближайших родственников, либо родственники исчезли, как у басков, древнейшего доиндоевропейского населения Европы. Такие языки называются изолятами.

Эсперанто, созданный Заменгофом в конце XIX века из корней романских, германских и славянских языков с очень простой грамматикой, работал, пока на смену не пришёл естественный английский язык, ставший доминирующим. Кроме того, в 30-е годы диктаторские режимы преследовали и запрещали эсперанто.

Плунгян категорически против: это не нужно, невозможно и даже вредно. Умение заимствовать — признак витальности языка; английский проглотил французскую лексику и прекрасно себя чувствует, а русский успешно заимствовал из греческого, скандинавского, голландского, немецкого и других языков.

Точно предсказать нельзя, но русский язык вступил в период интенсивных изменений: сильно обновляется лексика, школьники плохо понимают Пушкина и Тургенева, числительные почти перестали склонять. При этом изменение не означает порчу — язык будет удовлетворять потребностям говорящих.